ajax-loader
header1 header2 header3 header4 header5 header6 header7 header8 header9 header10 header11 header12 header13 header14 header15 header16 header17

Роджер Кун, «Елена Уайт и вегетарианство»

Роджер Кун, «Елена Уайт и вегетарианство»: практиковала ли она то, что проповедовала?

(оригинал находится на находится на официальном сайте Комитета по наследию Е. Уайт — http://www.whiteestate.org/issues/vegetarian.html).

Издательство «Пасифик-Пресс», 1986 г.

О книге

Говорят, что «человеку свойственно заблуждаться», и это особенно верно, когда речь идет о суждениях, высказанных некоторыми критиками Елены Уайт, которые утверждают, что она, с одной стороны, активно насаждала вегетарианство среди адвентистов седьмого дня, а с другой, «тайком» ела мясо. В этой небольшой брошюре озвучены все известные факты на этот счет и дан разумный, обоснованный ответ на эти обвинения.

Об авторе

Доктор Роджер Кун занимает пост помощника директора Центра исследований трудов Елены Г. Уайт. За тридцать восемь лет служения в Церкви адвентистов седьмого дня он успел потрудиться проповедником, пастором, евангелистом, больничным капелланом, преподавателем, руководителем отдела по связям с общественностью, радиопроповедником, зарубежным миссионером, писателем и администратором. Его жена, в девичестве Ирен Стром, дипломированный бухгалтер. У четы Кунов двое детей — Дональд, инженер-электронщик, и Сьюзан, дипломированная медсестра.

Елена Уайт и вегетарианство

Три типичных обвинения

Сто лет назад бывший адвентистский проповедник Дадли М. Кэнрайт написал, что госпожа Уайт «запрещала есть мясо… а сама тайком ела мясо более или менее регулярно всю свою жизнь»1. По его словам, он самолично видел, как Джеймс и Елена Уайт ели ветчину у себя дома в столовой.

В 1914 г. Франсис («Фанни») Болтон, бывшая литературная помощница Елены Уайт, написала о двух случаях, которые якобы свидетельствуют о непоследовательности Елены Уайт в том, что касается употребления мяса. Первый случай, по ее словам, имел место, когда Фанни и еще несколько человек сопровождали Елену Уайт в ее поездке в Калифорнию. Фанни утверждала, «что на железнодорожной станции сестры Уайт не оказалось среди ее попутчиков, и тогда пастор [Джордж Б.] Старр [один из сопровождавших] отправился на поиски и обнаружил ее за ширмой в ресторане, где она с большим аппетитом поедала больших белых сырых устриц в уксусе, с перцем и солью. Я была до глубины души возмущена таким лицемерием и буквально онемела от ужаса. Пастор Старр нагнал меня и принялся всеми правдами и неправдами выгораживать сестру Уайт; однако мне не давала покоя одна мысль: «Как же так! Разве Бог не запретил есть эту гадость? Как она посмела!»2.

Второй случай произошел в той же поездке в Калифорнию. Фанни продолжает: «У. К. Уайт поднялся в вагон с большим, толстым куском кровавого бифштекса, распростертым на коричневой бумаге. Он пронес его по всему туристическому вагону на вытянутых руках. Сара Макентерфер, остающаяся помощницей сестры Уайт и поныне, приготовила его на примусе, и его отведали все, кроме меня и Марианы Дэвис»3.

Какой ответ можно дать на эти шокирующие обвинения?
В случае с Кэнрайтом все объясняется довольно просто. По его собственному признанию, Кэнрайт «впервые встретился» с Джеймсом Уайтом в 1859 г., «приняв субботу благодаря его проповеди»4. Он утверждает, что гостил в доме четы Уайт, и вполне вероятно, он видел свинину на их столе в первые годы их дружбы, ибо Елена Уайт получила свое первое видение о вреде, которым чревато употребление мяса в целом и свинины в частности, лишь 6 июня 1863 г. — целых четыре года спустя после знакомства Кэнрайта с Уайтами!

А как быть с обвинениями, выдвинутыми Фанни Болтон?
Когда Уильям К. Уайт узнал о письме Фанни Болтон, написанном ею в 1914 г., он добыл его копию и отправил ее пастору Старру, попросив прокомментировать эти заявления. Старр ответил: «Могу лишь сказать, что я рассматриваю эти утверждения как самый абсурдный, самый нелепый вздор из всего, что я когда-либо видел или читал о нашей дорогой сестре Уайт. Ничего подобного просто не было. Я никогда не видел, чтобы ваша мать ела устрицы или какое-либо мясо будь то в ресторане или дома. Утверждения Фанни Болтон… это первостатейная ложь. Я с подобными случаями никогда не сталкивался, и эти обвинения настолько абсурдны, что в них не поверит никто из тех, кто знал вашу мать… Мне думается, это письмо было написано Фанни Болтон не иначе как на пике одного из ее приступов безумия [Фанни провела тринадцать месяцев в психиатрическом отделении государственного госпиталя Каламазу в 1911-1912 гг. и еще три с половиной месяца в том же учреждении в 1924-1925 гг; она скончалась в 1926 г.]… Во время нашего посещения Флориды в 1928-м году, мне и моей супруге было сказано, что на одном из лагерных собраний Фанни Болтон заявила во всеуслышание, что она оболгала сестру Уайт и раскаивается в этом»5.

Думаю, на этом вопрос с устрицами можно закрыть. Что касается эпизода с «кровавым бифштексом», то подробное описание случившегося мы можем найти у У. К. Уайта: «Нас было около тридцати пяти человек, путешествовавших из Батл-Крика в Окленд в 1884-м году в двух плацкартных вагонах… Когда мы подъезжали к границе между Невадой и Калифорнией, оказалось, что наши продуктовые запасы на исходе. Некоторые из нас довольствовались сухими пайками, оставшимися в продуктовых корзинах, но сестре Уайт они были не по вкусу. Мы пересекали местность, где свежие фрукты были очень дороги, поэтому как-то утром на одной из станций, где наш поезд сделал получасовую остановку, я вышел из вагона и купил два-три фунта [около килограмма] свежего мяса, которое было приготовлено сестрой Макентерфер на спиртовке. В состоявшейся затем трапезе приняло участие большинство спутников сестры Уайт»6. Далее У. К. Уайт делает весьма познавательные и поучительные замечания о привычках его матери, как и всей семьи Уайт в целом, в питании: «Покупая этот бифштекс, я рассуждал так: свежая говядина в этой сельской местности по идее должна быть от здорового животного, и риск заразиться чем-то весьма невелик. Этот случай имел место за восемь или девять лет до того, как сестра Уайт решила во время мельбурнского лагерного собрания [1894 г.] совершенно отказаться от употребления мясных продуктов… В трудах сестры Уайт можно найти несколько примеров, когда она говорит, что на нашем столе не бывало мяса, и это правда. В течение многих лет мясо в нашем рационе появлялось лишь в самом крайнем случае»7. Вопрос о том, чем привычное, регулярное присутствие мяса в рационе отличается от его периодического, в исключительных случаях употребления, будет рассмотрен нами позднее.

Достоверность показаний того или иного свидетеля — вопрос законный и уместный в любом «судебном» слушании, в том числе и в этом. В этой связи нельзя не отметить, что и Д. М. Кэнрайт8, и Фанни Болтон9 были известны своим современникам как люди с неуравновешенным характером и перепадами в настроении. Оба они то оставляли служение в Церкви, то возвращались вновь, пока не оставили его окончательно.

Хронология: учение и практика

Следует помнить, что пророческий дар был дан юной семнадцатилетней девушке, которая ела мясо и соблюдала воскресный день, в неназванный день декабря 1844 г. и что в ее первом видении не было ни слова о преимуществах вегетарианской диеты. Первое видение, касающееся здорового образа жизни, она получила осенью 1848 г., когда субботствующим адвентистам было запрещено употреблять чай, кофе и табак10. А первое всеобъемлющее видение, посвященное санитарной реформе и направленное против употребления мяса, было дано еще позднее — 6 июня 1863 г.11
Свое первое видение Елена Гармон получила, когда ей едва исполнилось семнадцать лет (26 ноября). Она была слаба здоровьем и весила от силы сорок килограмм. Вот как много лет спустя описывал ее тогдашнее состояние человек, ставший двадцать один месяц спустя ее мужем: «К тому времени, когда она получила свое первое видение, она превратилась в чахлого, истощенного инвалида, оставленного друзьями и врачами умирать от чахотки… Состояние ее нервной системы было таково, что она не могла писать, и нужно было, чтобы кто-то сидел с ней рядом за столом, ибо у нее не было сил даже подлить себе чаю из чашки в блюдечко»12.

Когда ей впервые было поручено нести весть о санитарной реформе, она, по ее собственному признанию, была «слабой и немощной, подверженной частым приступам головокружения»13. Позднее она писала о своем состоянии: «Я много лет считала, что без мяса совсем ослабею… Между приемами пищи меня нередко мучили приступы тошноты и головокружения… Я падала в обмороки… Поэтому я решила, что мне не обойтись без мяса… Каждую весну я страдала потерей аппетита»14.

Чтобы избавиться от этой физической немощи, Елена каждый день ела мясо, причем в большом количестве. Впоследствии она говорила, что в те времена она была «великой мясоедкой»15. «Моим главным продуктом питания… было мясо»16.
Однако избавиться от слабости ей так и не удавалось; наступавшее облегчение, по ее словам, «было лишь временным»17, и «вместо того, чтобы набираться сил, я становилась все слабее и слабее. Я часто падала в обморок от изнеможения»18.

Видение Елены Уайт от 21 октября 1858 г., опираясь на которое она высказала порицание «брату и сестре А.» за неоправданное навязывание воздержания от свинины как критерия церковного членства, было, насколько нам известно, единственным видением, где так или иначе упоминалось употребление мясной пищи до 1863 г. Следует отметить, однако, что данное видение не дает никаких оснований утверждать, что отказ от мяса будет способствовать укреплению здоровья. Что касается употребления свинины, то нельзя сказать, что Елена Уайт в данном случае косвенно одобрила его (как иногда утверждается) или осудила. Она сказала лишь, что если Богу будет угодно, чтобы Его народ не ел свинину, Он в Свое время «всем членам Церкви откроет их долг»19. В Свое время и через избранный Им канал связи Бог действительно открыл Своему народу его долг. В первом масштабном видении о санитарной реформе от 6 июня 1863 г. Божий народ впервые получил указание воздерживаться от мяса в целом и от свинины в частности. Елена Уайт охарактеризовала это первое всеобъемлющее видение о санитарной реформе как «великий свет от Господа», добавив: «Я не искала этого света; я не пыталась обрести его исследованием; он был дан мне Господом, чтобы я передала его остальным»20. Рассуждая на эту тему по другому случаю, она писала: «Господь развернул передо мной общий план. Мне было показано, что Бог хочет дать соблюдающему Его заповеди народу реформу питания и что если они примут ее, то станут гораздо меньше болеть и страдать. Мне было показано, что эта работа будет развиваться»21. Что касается самой Елены Уайт, то она откликнулась на этот призыв незамедлительно: «Я приняла свет санитарной реформы, как только он озарил меня»22. «Я сразу же вычеркнула мясо из своего рациона»23. Она говорит: «Я сразу же предприняла решительные шаги — отказалась от мяса и масла и от трехразового питания»24. И что же? «Моя прежняя слабость и приступы головокружения оставили меня», как и проблемы с аппетитом в весенний период25. И даже в возрасте восьмидесяти двух лет она могла утверждать: «Мое здоровье сейчас лучше, несмотря на мои преклонные лета, чем в юные годы»26. Но все эти улучшения были достигнуты не без борьбы. В 1870 г., вспоминая об этой борьбе, она писала: «Я все время испытывала острый голод, ведь я была великим мясоедом. Но когда ноги не держали меня, я обхватывала руками живот и твердила: «Я не съем ни кусочка мяса. Я буду питаться простой пищей, либо не буду есть ничего»… Когда я произвела указанные перемены, мне пришлось вести с собой настоящие баталии»27.

Да, ей приходилось бороться, но она победила в этой борьбе. Уже на следующий после видения о санитарной реформе год она могла сообщить: «Я отказалась от употребления мяса»28. И по прошествии пяти лет в письме к своему сыну Эдсону, в котором она увещевает его самого и его семью «явить истинную принципиальность» в верном соблюдении санитарной реформы, она заверила его, что поступает в полном соответствии с тем, что проповедует: «В своем рационе мы строго блюдем свет, данный нам от Господа… Мы советуем тебе не есть масла или мяса. На нашем столе этих продуктов нет»29.

В следующем, 1870-м году Уайты продолжали двигаться в том же направлении. Она писала: «Я не отступила с выбранного пути ни на йоту с тех пор, как приняла санитарную реформу. Я не сделала ни единого шага назад с тех пор, как небесный свет о данной реформе впервые озарил мой путь. Я незамедлительно отказалась от всего вредного»30.

Означает ли это, что Елена Уайт впредь не съела ни единого кусочка мяса? Вовсе нет. Более того, она и не пыталась скрыть этот факт. В ее обычном вегетарианском рационе время от времени случались исключения. В 1890 г. она написала: «Когда мне не удается добыть привычной пищи, я иногда позволяю себе немного мяса», но при этом «я все больше его опасаюсь»31. А одиннадцать лет спустя (в 1901 г.) она открыто призналась: «Временами мне… приходилось есть немного мяса»32.

Если мы более внимательно изучим, чем именно руководствовалась Елена Уайт, когда считала возможным или необходимым временно отступить от привычного вегетарианства, то обнаружим, что эти случаи можно разделить на три основных категории.

Трудности, с которыми сталкивалась Е. Г. Уайт, и компромиссы, на которые она в результате шла

1. Поездки

Джеймс и Елена Уайт поженились 30 августа 1846 г. В этом браке соединились два жизненных пути разъездных проповедников нового и растущего адвентистского движения. В своем совместном служении они не сидели на одном месте, но постоянно совершали многотрудные поездки, которые не закончились для Елены Уайт даже со смертью ее супруга в 1881 г.

Путешествиям во второй половине девятнадцатого века недоставало комфорта и удобств, которые мы сегодня воспринимаем как должное, — комфортабельных отелей и мотелей, ресторанов или «бистро» с широким выбором меню и пр. Но даже если бы все эти удобства и были бы в наличии, чета Уайтов не смогла бы себе их позволить. Адвентистское движение было бедным, и церковные лидеры, как и простые верующие, были вынуждены жить в строгой экономии, постоянно идя на серьезные жертвы. В таких условиях было трудно, а иногда и невозможно, следовать строгой вегетарианской диете, особенно принимая во внимание два обстоятельства:

а) В своих поездках супруги Уайт полагались в основном на гостеприимство собратьев. Эти люди, как правило, жили в бедности, и их рацион состоял почти исключительно из мяса. Тем более что фрукты и овощи были доступны только в соответствующее время года.

б) Бывали времена, когда Уайты, вместе или порознь, оказывались в изолированных и отдаленных географических регионах, таких, как горы Колорадо, где человек должен был добывать себе пропитание собственными руками. Другими словами, им приходилось постигать такие науки, как рыбная ловля и охота, иначе им было бы нечего есть.

Некоторые выдержки из дневника Елены Уайт за сентябрь и октябрь 1873 г. служат тому наглядным подтверждением. В эти дни они с Джеймсом были буквально отрезаны от внешнего мира, дожидаясь возвращения их хозяина, мистера Уоллинга, который должен был пополнить их оскудевшие запасы продовольствия: «22 сентября: Вилли отправился сегодня за горный кряж, чтобы либо добыть нам продуктов, либо достать ось для повозки, которую чинит Уоллинг. Мы не можем отправиться в путь или вернуться домой в Миллс, пока не починят нашу повозку. Здесь мало корма для лошадей. Их овес на исходе. По ночам холодно. Наши продовольственные запасы быстро тают. 28 сентября: Брат Гловер оставил наш лагерь и отправился за продуктами. У нас мало еды… Пришел с охоты юноша из Новой Шотландии, принес четвертину оленьей туши. Он проделал двадцать миль с этой тушей за спиной… Он дал нам небольшой кусок мяса, из которого мы сварили бульон. Вилли подстрелил утку, которая пришлась очень кстати, ибо наши запасы стремительно таяли»33. «5 октября: Светит такое ласковое солнце, но нам от этого не легче. Вот уже несколько дней наши запасы почти на исходе. У нас почти ничего не осталось — ни масла, ни соусов любого рода, ни кукурузной, ни пшеничной муки. Есть еще щепотка муки мелкого помола, и это все. Мы ожидали пополнения запасов еще три дня назад, но никто так и не пришел. Вилли отправился на озеро за водой. Мы слышали, как он стрелял из ружья. Оказалось, он подстрелил пару уток. Это настоящее благословение, ибо нам нужно чем-то питаться»34.

Как уже говорилось ранее, бедность делала вегетарианство затруднительным, а то и вовсе невозможным для многих адвентистов седьмого дня, живших в девятнадцатом столетии. К примеру, в конце 1878 г. Уайты, проживавшие в то время в Дэнисоне, шт. Техас, пригласили к себе на рождественский завтрак одну обездоленную адвентистскую семью. На стол был подан «вареный олений окорок с начинкой, нежный, как цыпленок. Всем нам он пришелся весьма по вкусу. Сейчас на рынке много оленины». Далее Е. Уайт сделала такую запись: «Я вот уже много лет не видела такую бедность, с какой мне пришлось столкнуться в Техасе»35.

Елена Уайт трудилась «миссионером» в Австралии с 1891 по 1900 гг. В 1895 г. она написала пастору А. О. Тэйту письмо, в котором описала местные условия жизни. Данное письмо свидетельствует о ее сострадательности и человеколюбии: «Я наблюдаю в этой стране примерно то же самое, с чем мне приходилось сталкиваться на новых полях в Америке [в первые десятилетия девятнадцатого века]. Я вижу семьи, которые не могут позволить себе подавать на стол здоровую пищу. Неверующие соседи делятся с ними свежим мясом. Они варят мясной суп для своих больших семейств и едят его с хлебом. Я не считаю себя или кого бы то ни было вправе читать им лекции о вреде мяса. Я испытываю искреннюю жалость к семьям новообращенных, которые так зажаты в тисках нищеты, что не ведают, чем завтра будут кормить своих детей»36.

2. Смена повара

Еще одной причиной для временного отказа в семье Елены Уайт от привычной вегетарианской диеты могло стать появление нового повара, который не умел готовить вегетарианские блюда. Пока новый повар осваивался и учился готовить подобные блюда, обедавшие за столом у Елены Уайт были вынуждены питаться тем, в чем новый повар знал толк, и не исключено, что и мясом тоже. С первых лет ее общественного служения, которое включало в значительной мере литературный труд, Елена Уайт была лишена возможности выполнять привычные для женщины домашние дела, и ей пришлось переложить значительную долю домашних обязанностей на домработниц и кухарок. Где-то с первой половины пятидесятых годов девятнадцатого века (когда в Рочестере, шт. Нью-Йорк, за их семейным обеденным столом «ежедневно трапезничали двадцать два человека»37) и до последних лет ее жизни, проведенных в Элмсхевене, у Елены Уайт в доме обыкновенно накрывали стол на несколько десятков человек. В 1870 г. она сделала одну весьма примечательную запись: «Я дорожу своей швеей, я очень ценю своего переписчика, но моя повариха, которая в совершенстве овладела искусством приготавливать пищу, полезную для мозга, костей и мышц, занимает самое важное место среди помощников в моей семье»38.

В этой связи будет нелишне привести строки из письма, написанного У. К. Уайтом в 1935 г. Он писал: «Сестра Уайт не владела кулинарным искусством, кое постигается путем исследования и экспериментирования, и не разбиралась в тонкостях приготовления пищи. Она нередко вступала в жаркие споры со своим поваром. Ей не всегда удавалось подыскать кухарку, проникшуюся вегетарианскими идеями. Она предпочитала нанимать разумных и восприимчивых к учению девушек. Но со временем они выходили замуж и оставляли ее дом, так что ей приходилось искать новых кухарок, не владевших умением готовить вегетарианские блюда. В те дни у нас не было учебных заведений, подобных нынешним, где молодые женщины постигали бы систему вегетарианской кухни. Поэтому моей матери, при всей ее занятости, приходилось тратить немало времени и усилий на то, чтобы убедить ее кухарок обходиться без мяса, соды, разрыхлителей и прочих веществ, запрещенных в ее свидетельствах. Нередко бывало так, что наш стол представлял собой некий компромисс между идеалом, к которому стремилась сестра Уайт, и умением, опытом и воззрениями новой поварихи»39.

В 1892 г. Елена Уайт написала президенту Генеральной Конференции О. А. Олсену о том, что ей необходим новый повар, выразив горячую надежду на то, что вскоре она сможет воспользоваться «услугами опытного помощника, в которых я крайне нуждаюсь». Вот как она описывает эту серьезную проблему: «Я все более и более страдаю от отсутствия опытного повара, который мог бы готовить приемлемую для меня пищу. Кулинария в этой стране во всех смыслах ущербная. Если изъять со столов мясо, которое мы и так употребляем крайне редко (а я и вовсе не решаюсь здесь его есть), то практически ничего не останется, и нужно обладать отменной крепостью, чтобы не упасть без сил. Пищу готовят так, что она не вызывает никакого аппетита, но имеет свойство отбивать всякое желание хоть что-нибудь съесть. Мне нужен повар, как никто другой… Я просто не знаю, что делать. Если бы я знала заранее, что так будет, то не уехала бы без опытного повара, достаточно изобретательного, чтобы готовить простые, здоровые блюда, которые не вызывали бы отвращения. Говорю вам об этом совершенно серьезно»40.

3. Употребление мяса в медицинских целях в случае крайней необходимости

Кроме того, Елена Уайт могла отступить от вегетарианской диеты в случае медицинской необходимости, когда мясо могло временно послужить лечебным целям. В 1874 г., в письме к своему сыну У. К. Уайту, Елена Уайт упомянула о примечательном (и единственном) исключении в своем вегетарианском рационе, установившемся к тому времени в семействе Уайт: «Мы с твоим отцом полностью отказались от молока, масла, сахара и мяса с тех пор, как приехали в Калифорнию… Твой отец купил однажды мясо для Мэй [Уоллинг, внучатой племянницы Е. Уайт], когда она была больна, но с тех пор мы не потратили на мясо ни гроша»41.

Елена Уайт не была фанатично привержена отказу от употребления мяса. В одной из статей, опубликованных в издании Наставник молодежи в 1894 г., она писала: «Мясная диета далеко не самая лучшая из диет, и все же я [не] стала бы настаивать на безусловном отказе от мяса для всех и каждого. Люди, страдающие пищеварительными расстройствами, вполне могут употреблять мясо, не имея возможности питаться овощами, фруктами и кашами»42.

В силу типографской опечатки вторая «не» в первом предложении этой цитаты была пропущена. Эта ошибка была исправлена, когда пастор О. А. Тэйт написал Елене Уайт письмо с просьбой пояснить, что она имела в виду. В ответном послании она обозначила свое отношение к употреблению мяса более четко: «Я никогда не считала себя вправе утверждать, что мясо нельзя употреблять никому и ни при каких условиях. Утверждать подобное, когда люди в подавляющей массе своей [в Австралии в 1894 г.] научены питаться почти исключительно мясом, означало бы впасть в крайность. Я никогда не считала себя вправе делать огульные обобщения. Все, что я говорю, продиктовано чувством долга, но я всегда осторожна в своих высказываниях, потому что не хочу подавать повод кому бы то ни было становиться совестью для другого»43.

Когда речь шла об определенных заболеваниях и в частности об умирающих больных, Елена Уайт занимала здравую позицию. Она говорила: «При некоторых заболеваниях или при истощении можно употреблять немного мяса, но нужно обязательно позаботиться о том, чтобы это было мясо здоровых животных. Сейчас очень остро встал вопрос — насколько безопасно употреблять в пищу мясо в современных условиях. Лучше не есть его вовсе, чем питаться мясом животных, которые не вполне здоровы»44.

В 1896 г. Елена Уайт предостерегала врачей адвентистского санатория: «Вы не должны предписывать своим подопечным полный отказ от мясной пищи, но вам надлежит нести им свет, просвещать их разум. Пусть пробуждается совесть каждого человека, дабы он осознал необходимость в самосохранении и очищении от всякого рода проявлений извращенного аппетита… Нельзя принуждать людей к резкой перемене, особенно тех, кто занят тяжелым физическим трудом. Нужно просвещать их и вдохновлять, и тогда они с гораздо большей готовностью и желанием совершат эту перемену в своем рационе»45. Далее Елена Уайт отметила, что «чахоточных больных, стоящих на краю могилы», и «людей, угасающих от опухолей», не стоит обременять еще и настойчивыми призывами отказаться от мяса; врачам следует «воздерживаться от каких-либо решительных шагов в этом вопросе»46.

Отвечая на запрос одного врача о том, насколько приемлемо будет подавать куриный бульон больному, страдающему от острых приступов тошноты и чей желудок не принимает никакой другой пищи, Елена Уайт написала: «Если человек, умирающий от чахотки [туберкулеза], просит куриный бульон, нужно его дать. Но при этом нужно быть весьма осмотрительными»47.

Не исключено, впрочем, что были в жизни Елены Уайт и случаи, вызванные другими причинами. Вполне возможно, что родные порой проявляли беспечность или она сама поддавалась этой тяге (по ее собственному признанию, мясо ей было весьма по вкусу) и время от времени проигрывала эту битву. Центр исследований трудов Елены Г. Уайт не располагает какими-либо документальными свидетельствами о подобного рода «падениях». Но даже если бы такие документы имелись, они лишь свидетельствовали бы о том, что пророки тоже люди. Насколько известно вашему покорному слуге, наиболее близким к тому, что можно счесть такого рода промахом, является косвенное упоминание о «совести» в письме, написанном Еленой Уайт 19 февраля 1884 г. «Гарриет [Смит]», жене главного редактора «Ревью энд Геральд» Урии Смита. Она написала буквально следующее: «Рада сообщить, что пребываю в добром здравии. Я запретила любое мясо, любое сливочное масло. Эти продукты не появляются у меня на столе. Мои мысли ясны, я окрепла физически, а моя совесть стала спокойнее, потому что я знаю, что следую свету, который дал нам Бог»48.

Означает ли это, что Елена Уайт впадала в искушение и уступала тяге к мясной пище, а теперь возобладала над собой и перестала мучиться угрызениями совести? Может быть, и так, однако на основании данного письма невозможно прийти к однозначному выводу.

Об авторах библейских книг сказано, и вполне справедливо, что это были «святые Божии человеки», которые писали, «будучи движимы Духом Святым» (2 Петр. 1:21). Но при этом они оставались людьми, время от времени впадавшими в грех.

Лагерное собрание в Брайтоне: решительный шаг

Во время лагерного собрания в Брайтоне близ Мельбурна, состоявшегося в январе 1894 г., Елена Уайт много размышляла об употреблении мяса и пришла к твердому убеждению, что она должна впредь совершенно исключить мясо из своего рациона и не употреблять его ни при каких обстоятельствах. После чего, с характерной для нее решительностью, она запретила подавать мясо на стол. «Понимать это нужно так: [отныне и впредь] где бы я ни была — на родине или за границей, моя семья не должна есть ничего мясного, мяса не должно быть у нас на столе». Более того, Елена Уайт пошла на беспрецедентный шаг, составив и произнеся «торжественный обет пред лицом моего Небесного Отца», в котором она «отказалась от мяса как продукта питания». Она сказала: «Я не буду есть мяса сама и предлагать его кому бы то ни было из своих домочадцев. Я отдала указание продать домашнюю птицу, а на вырученные деньги купить фруктов на стол»49.

Судя по имеющимся у нас свидетельствам, она сдержала эту клятву. Так, в 1908 г., за семь лет до своей кончины в возрасте восьмидесяти семи лет, Елена Уайт заявила: «Вот уже много лет на столе у меня в доме не было ни кусочка мяса»50.

О рыбе и моллюсках

Как уже было сказано, в 1894 г. Елена Уайт совершенно отказалась от употребления мяса, но о рыбе при этом речи не было. Между тем, у нас есть достаточные основания утверждать, что к концу 1890-х гг. она полностью отказалась и от этого продукта питания, как вы убедитесь в дальнейшем. Но прежде чем мы приступим к рассмотрению этой якобы «непоследовательности», давайте выясним, как Елена Уайт относилась к моллюскам, которых Церковь в настоящее время считает «нечистыми».

В 1882 г. Елена Уайт написала письмо своей снохе Мэри Келси Уайт (первой жене Вилли), которая вместе с мужем проживала в Окленде, шт. Калифорния. В этом письме она перечислила, что должна будет купить Мэри в преддверии их следующего к ним приезда. Речь, в частности, шла о морепродуктах: «Если тебе удастся приобрести ящик селедки — свежей — я буду тебе очень благодарна. Те, что Вилли купил в прошлый раз, были горьки и лежалые… Если будет возможность, купи пару банок хороших устриц»51.

Нам подобный заказ может показаться странным, однако мы должны помнить, что в 1880-х гг. адвентисты еще не поставили точку в вопросе о том, допустимо ли употребление моллюсков в пищу по левитским законам. Об этом свидетельствует интересная заметка, помещенная в «Ревью энд Геральд» на следующий (1883-й) год.

У. Х. Литлджон, пастор Батл-крикской церкви, избранный впоследствии президентом Батл-крикского колледжа52, вел колонку вопросов и ответов в главном церковном издании. В номере от 14 августа 1883 г. ему пришлось отвечать на вопрос: «Входят ли моллюски в число нечистых животных, упомянутых в 11-й главе Книги Левит, и, как по-вашему, можно ли употреблять их в пищу?».

Ответ Литлджона наглядно свидетельствует о медленном, осторожном продвижении адвентистов по пути к довольно твердой позиции, которую они сейчас занимают в отношении дозволенных и недозволенных видов мясных и рыбных продуктов53. Вот что ответил тогда Литлджон: «Трудно сказать определенно, подпадают ли устрицы под запрет в Лев. 11:9-12». После чего он высказывает предположение: «Однако, если отталкиваться от языка этого отрывка, то, может статься, они все-таки нечисты»54.

Что касается упомянутых в Книге Левит «чистых» и «нечистых» животных, то у нас есть основания полагать, что Елена Уайт проводила различие между мясом «чистых» животных и «чистой» рыбой. Такое различие принято проводить у многих народов и сегодня. Так что, когда Елена Уайт ставила свою подпись под обещанием не есть мясо, она при этом не отказывалась от употребления рыбы. О том, что она проводила различие между мясом и рыбой, говорит ее переписка. В 1876 г., к примеру, она писала своему мужу, который в это время был в отъезде: «У нас в доме не было ни кусочка мяса с тех пор, как ты уехал, и задолго до твоего отъезда. Пару раз у нас подавали лососину. Стоит она здесь немало»55.

Когда Елена Уайт подписывала свой торжественный обет на лагерном собрании в Брайтоне, она не имела в виду «чистую» рыбу, о чем свидетельствует письмо к А. О. Тэйту, написанное на следующий год, в котором она отмечает, что «рыба у нас на столе появляется редко», и далее подробно расписывает, почему она стала есть меньше рыбы. «Во многих местах нездорова даже рыба, и ее нельзя употреблять в пищу. Особенно это касается рыбы, обитающей в водах, куда попадают стоки больших городов… Эта рыба, оказавшаяся в грязных сточных водах, может заплыть далеко от них и попасть в сети в чистой воде; однако из-за грязных стоков, в которых она питалась, ее уже небезопасно подавать на стол»56. Несмотря на эту потенциальную опасность, в Австралии в середине 1890-х гг. ей приходилось сталкиваться с обстоятельствами, когда, по ее собственному признанию, рыбу было просто необходимо включать в ежедневный рацион. Так в одном из писем к своему сыну У. К. Уайту в 1895 г. она писала о проблемах с питанием рабочих, строивших Авондейлский колледж: «Нам не по силам обеспечить их всех питанием, но пожалуйста, добудь нам сушеной трески и любой другой сушеной рыбы, только не в консервах. Это хоть как-то сдобрит их рацион»57.

В 1896 г. Елена Уайт написала своей племяннице-неадвентистке Мэри Уотсон (урожд. Клаф), которая одно время была ее литературной помощницей, упомянув о своей брайтонской «клятве»: «Два года назад я пришла к выводу, что употреблять в пищу плоть мертвых животных опасно, и с той поры я не съела ни единого кусочка мяса. Его просто не подают мне на стол. Я ем рыбу, когда удается ее купить. Нам доставляют замечательную рыбу с близлежащего соленого озера. Я не пью ни чая, ни кофе. Я решительно против употребления этих продуктов и ем только то, что может принести пользу моему здоровью, и моя семья в этом со мной совершенно согласна. Как видишь, дорогая племянница, я рассказываю тебе все как есть»58.

Однако к 1898 г. Елена Уайт переменила свое мнение, придя к выводу, что рыба, как и мясо животных, перестала быть здоровым продуктом питания, и поэтому ее не следует подавать на стол в новом адвентистском санатории в Сиднее. Вступив в спор с тремя санаторными врачами, прописывавшими своим пациентам мясную диету, Елена Уайт привела в своем письме к доктору Джону Харви Келлогу историю данного вопроса: «Много лет назад мне был дан свет о том, что [в то время] не следовало занимать твердую позицию по поводу мяса и отказываться от всякого мяса совершенно… [Однако] я возвещаю слово Господа Бога Израилева… [что] употребление мяса [ныне] нельзя предписывать кому-либо из больных [в наших учреждениях]… [потому что] болезни, поражающие скот, делают употребление мяса опасным. Проклятье Господне лежит на земле, на человеке, на звере, на рыбах морских, и с ростом беззакония это проклятье будет распространяться и углубляться. Употребление мяса способствует распространению болезней… Господь желает донести до сознания Своего народа, что они не должны прикасаться или вкушать плоть мертвых животных. Так пусть же ни один врач, обладающий познанием истины для настоящего времени, не предписывает эти продукты своим пациентам. Употреблять плоть мертвых животных небезопасно, а вскоре и коровье молоко будет также исключено из рациона народа, соблюдающего Божьи заповеди. Пройдет еще немного времени, и будет небезопасно употреблять в пищу все, чем снабжает нас животный мир… Мы не можем более подвергать себя риску, употребляя мясо в пищу… Животные болеют все чаще, и наше единственное спасение — в полном отказе от мяса»59 (курсив мой).

Здесь Елена Уайт указывает на то, что рыба, как и мясо, должна быть исключена из рациона пациентов адвентистских лечебных учреждений. И к 1905 г. она, похоже, считала рыбу не менее опасной, чем прежде мясо; ибо в главе «Мясная пища» в книге «Служение исцеления» она утверждала: «Во многих местах рыба питается отбросами и стала настолько отравлена, что сама становится причиной болезни. Это бывает чаще всего в том случае, когда в места обитания рыбы попадают сточные воды больших городов… Человеку, употребившему ее в пищу, больная рыба приносит болезнь и смерть, хотя он и не подозревает об опасности»60.

Обвинение в лицемерии

Была ли Елена Уайт «лицемеркой», с 1863 г. побуждавшей адвентистов седьмого дня становиться вегетарианцами и в то же время «тайком» употреблявшей мясо в течение следующих тридцати и более лет? Давайте начнем с того, как сама Елена Уайт определяла такие термины, как вегетарианство и принцип.
Как мы уже отмечали, ссылаясь на письмо У. К. Уайта к Джорджу Б. Старру от 1933 г., в течение многих лет семья Уайт придерживалась вегетарианской диеты, но не воздерживалась от мяса совершенно. Интересное и еще более яркое пояснение мы находим в письме самой Елены Уайт, написанном в 1894 г. к М. М. Дж. О’Кавана, активной поборнице воздержания в Австралии, которая, не будучи адвентисткой, поинтересовалась у нее, являются ли адвентисты сторонниками «полного воздержания»: «Спешу заверить вас, что мы как деноминация ратуем за полное воздержание от употребления крепких спиртных напитков, вина, пива, [слабоалкогольного] сидра, а также табака и прочих одурманивающих веществ… Мы все вегетарианцы, многие полностью воздерживаются от употребления мяса, другие употребляют его в весьма умеренном количестве»61.

Отсюда явствует, что для Елены Уайт термин вегетарианство означал привычное воздержание от мяса, но не обязательно полное. Что касается термина принцип, Елена Уайт достаточно часто использовала его в своих трудах в связи с санитарной реформой. В 1904 г., в возрасте семидесяти шести лет, она сообщала, что чувствует себя лучше, чем «когда была моложе», и приписывала это улучшение здоровья «принципам санитарной реформы»62.

Вот еще несколько примеров употребления в ее трудах термина принцип. В 1897 г. она писала: «Я освещаю эти вопросы [санитарной реформы], опираясь на общие принципы»63. В 1870 г., говоря о своем отклике на видение о санитарной реформе от 1863 г., она писала: «Я оставила все это из принципа. Я приняла санитарную реформу из принципа… Я действовала из принципа, а не повинуясь порыву. И я до сей поры не отступила от этого принципа»64.

В 1908 г. она отмечала: «Есть люди, которые утверждают, будто я не живу в соответствии с принципами санитарной реформы, которые сама же и провозглашаю. Однако могу вас заверить, что, насколько мне известно, я не отступала от этих принципов»65. А в следующем (1909-м) году ей снова пришлось защищаться от настойчивой критики в свой адрес: «То и дело звучат утверждения, будто я не следую принципам санитарной реформы, которые провозглашаю, однако могу заверить вас, что я верный приверженец санитарной реформы. Мои домочадцы знают, что это правда»66. Это обвинение со стороны критиков — как в ее времена, так и в наши — по всей видимости, основывается на весьма поверхностном предположении, будто Елена Уайт считала вегетарианство «принципом». Между тем, это не так, и вот почему.

В своей книге Пророк среди нас, Т. Хаузел Джемисон говорит о трех герменевтических принципах толкования богодухновенных писаний. Третий принцип в его изложении звучит следующим образом: каждый пророк, подавая в своем пророческом качестве тот или иной совет, осуществляет при этом одну из двух функций — он либо 1) провозглашает принцип, либо 2) дает установку, как этот принцип применять. Отсюда автор выводит следующее заключение: «Нужно всякий раз отыскивать принцип, заключенный в том или ином совете»67.

Принципом принято считать «основополагающую истину или общий закон или учение, используемое в качестве руководства к действию или обоснования того или иного поведения»68. Таким образом, принципы — это неизменные, непреложные правила человеческого поведения. Принципы не меняются. Тогда как установка говорит о применении данного принципа в конкретной, контекстуальной ситуации. Установки могут меняться вместе с обстоятельствами, которые вызвали их к жизни.

То, что вегетарианство не было для Елены Уайт принципом, явствует из следующего ее высказывания: «Я никогда не считала себя вправе утверждать, что мясо нельзя употреблять никому и ни при каких условиях. Утверждать подобное… означало бы впасть в крайность. Я никогда не считала себя вправе делать огульные обобщения»69.

Это, несомненно, одна из главных причин, почему Елена Уайт не желала иметь что-либо общее с призывами сделать вегетарианство критерием церковного членства, звучавшими из уст некоторых собратьев70. Напротив, признавая, что «свиное мясо было запрещено Иисусом Христом, пребывавшим в столпе облачном и огненном» во время исхода, она тем не менее подчеркивала, что даже употребление свинины — «это не критерий»71.

Обращаясь к адвентистским книгоношам в той же рукописи, она написала: «Я советую каждому субботствующему книгоноше воздерживаться от употребления мяса, но не потому, что есть мясо — грех, а потому, что это вредно для здоровья».
Вполне очевидно, что вегетарианство не было принципиальным вопросом для Христа или для библейских патриархов и пророков, ибо все они если мясо. Во время пасхи вкусить мясо агнца должен был каждый — таково было Божественное повеление. Христос и Его ученики ели галилейскую рыбу, и не однажды, и при этом никто из них не нарушал принцип и, следовательно, не совершал греха.

Вегетарианство для Елены Уайт было установкой, основанной, по крайней мере, на двух принципах: 1) «Заботьтесь по мере сил о своем здоровье»72, и 2) «Употребляйте в пищу только самое полезное»73, делая все возможное в конкретных условиях для сохранения жизни, здоровья и крепости.
Елена Уайт говорит о применении этих принципов в богодухновенной установке, касающейся «стран, где нет недостатка в фруктах, зерновых и орехах». В таких местах, утверждает она со всей определенностью, «мясные продукты перестают быть пищей, пригодной для Божьего народа»74.

Елена Уайт тоже не критерий

Ниже приведено одно из самых здравых и проникновенных суждений Елены Уайт о санитарной реформе: «Кто правильно понимает законы здоровья и руководствуется принципом, тот будет остерегаться крайностей, избегая как потакания своим желаниям, так и излишних ограничений. Они выбирают пищу не просто для удовлетворения аппетита, но для формирования организма. Они стремятся сохранить свои силы в наилучшем состоянии для самого высокого служения Богу и людям… В реформе питания заключается истинный здравый смысл. Данный вопрос следует изучить широко и глубоко, и нам не пристало критиковать других за то, что их образ жизни не во всем соответствует нашему. Невозможно создать универсальное правило [в вопросе питания], чтобы регулировать привычки всех и каждого, и никому не следует считать себя критерием для остальных»75.

Елена Уайт не желала быть критерием не только для членов церкви, но и для ближайших своих родственников («Я не выпячиваю себя и не говорю, чтобы они на меня равнялись»)76.
Незадолго до открытия сессии Генеральной Конференции 1901 г. Елена Уайт встретилась с группой церковных руководителей в библиотеке Батл-крикского колледжа. В беседе с ними она заговорила о тех, кто сделал ее критерием в своих диетических предпочтениях. Вот несколько ее замечаний, записанных Кларенсом К. Крислером, ее секретарем: «Мне больно оттого, как перетолковывают мои слова и поступки. Они могут сказать [вам]: «Сестра Уайт ела сыр, а значит и всем нам можно спокойно есть сыр». Да кто им сказал, что я ем сыр?… У меня на столе вовсе не бывает сыра. Было… может быть, пара случаев, когда я пробовала сыр [за все время, как я от него отказалась]. Но это совсем другое дело, ведь я не ем его постоянно… Был один такой случай в Миннеаполисе… На столе ничего не было, кроме маленьких нарезанных кусочков сыра, и один из присутствовавших братьев сказал мне: «Если вы даже и съедите кусочек, аппетит вы тем самым не испортите», и я съела. Я взяла немного, и за вторым кусочком не потянулась… Вот уже много лет в доме сестры Уайт не покупают и не готовят мяса в любом его виде. И что же говорят [фанатические приверженцы] санитарной реформы? «Говорю вам, сестра Уайт не ест мяса. А значит и вы не должны есть мясо, потому что сестра Уайт его не ест». Что ж, подобные слова… не стоят, по-моему, и ломаного гроша. Если у вас нет более веских доводов и вы не едите мясо только потому, что его не ест сестра Уайт; если я для вас высший авторитет, значит грош цена вашей санитарной реформе. Я хочу, чтобы каждый из вас лично предстоял пред Богом, каждый со своим достоинством, со своим личным посвящением Богу, дабы Ему был посвящен храм души. «Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог». Я хочу, чтобы вы задумались над этим и не равнялись ни на кого из людей»77.

Важность исторической перспективы

Елену Уайт нужно рассматривать в контексте ее времени, а не нашего! Условия в ее время сильно отличались от тех, что мы имеем сегодня. Многие бытовые удобства, которые мы воспринимаем как должное, такие, как холодильники и морозильники, в которых мы храним фрукты, овощи и прочие скоропортящиеся продукты, были в те годы практически неизвестны. В те времена фрукты и овощи можно было покупать только в сезон урожая. Большую часть года свежие продукты просто отсутствовали в продаже, так что приходилось либо есть мясо, либо не есть ничего вообще. Поэтому мясная пища была более распространена (и в общем-то более необходима) во времена Елены Уайт, чем сегодня — по крайней мере, в более развитых странах.

Кроме того, нужно помнить, что Елена Уайт никогда не говорила об отказе от мясной пищи прежде, чем ей будет найдена адекватная замена78. Сухие завтраки были изобретены и появились на рынке только к середине 1890-х гг. Арахисовое масло, еще один замечательный источник белка, было изобретено тоже где-то в это время79. Поэтому у людей того времени зачастую было больше причин — в силу недостатка других продуктов — есть мясо, чем у многих из нас сегодня.

Заключение

Елене Уайт в течение жизни не раз приходилось сталкиваться с обвинениями в нечестности и непоследовательности. Так что подобные обвинения, выдвигаемые против нее сегодня, не представляют собой ничего нового или удивительного. В самом начале двадцатого века ее обвинили в лицемерии (если не двуличности), которое выражалось якобы в том, что она пропагандировала среди собратьев вегетарианство, а сама продолжала тайком есть мясо. Эти обвинения, как нам удалось показать, не оправданы и не имеют под собой основания.
Обвинения в нечестности, выдвигаемые против Елены Уайт, нужно рассматривать в более широкой перспективе, в свете целей и методов сатаны в эти последние дни, открытых Елене Уайт в 1890 г. Она заявила, что «самым последним обольщением» сатаны будет попытка подорвать к ней доверие и возбудить «сатанинскую» ненависть к ее трудам80.
Доводы, ставящие под сомнение честность Елены Уайт, как показывают исследования, в том числе и современные, сегодня столь же неосновательны и бездоказательны, как и при жизни пророка.

1 D. M. Canright, Life of Mrs. E. G. White (Cincinnati: Standard Publishing Company, 1919), 289.
2 Letter of Frances E. Bolton to Mrs. E. C. Slauson, Dec. 30, 1914; cited in The Fannie Bolton Story: A Collection of Source Documents (EGW Estate, April 1982), 109. (Hereunder cited as «Fanny Bolton Story.»)
3 Там же, с. 109, 110.
4 D. M. Canright, «My Remembrance of Elder White,» Review and Herald, Aug. 30, 1881, 153. (Hereunder cited as RH.)
5 Letter of George B. Starr to W. C. White, Aug. 30, 1933; cited in «Fannie Bolton Story,» 118, 119.
6 Letter of W. C. White to George B. Starr, Aug. 24, 1933; cited in Ibid., 119.
7 Там же, с. 119, 120.
8 Ср.: «D. M. Canright,» Seventh-day Adventist Encyclopedia, revised ed. (1976), 230, 231 (hereunder cited as SDAE); and Carrie Johnson, I Was Canright’s Secretary (Washington, D.C.: Review and Herald Publishing Association, 1971).
9 Ср.: «Fannie Bolton Story» and «Fannie Bolton and Her Witness—True and False,» in Arthur L. White, The Australian Years (Washington, D.C.: Review and Herald Publishing Association, 1983), 237-50.
10 James White, «Western Tour,» RH, Nov. 8, 1870, 165; cf. also Dores Robinson, The Story of our Health Message (Nashville, Tenn.: Southern Publishing Association, 1965), 65-70.
11 Ревью энд Геральд, 8 октября 1867 г.
12 James White, Life Incidents in Connection With the Great Advent Movement as Illustrated by the Three Angels of Revelation XIV (Battle Creek, Mich.: Steam Press of the Seventh-day Adventist Publishing Association, 1868), 273.
13 Свидетельства для Церкви, т. 9, с. 158.
14 Духовные дары , т. 4, с. 153, 154.
15 Свидетельства для Церкви, т. 2, с. 371, 372.
16 Письмо 83, 15 июля 1901 г.
17 Духовные дары, т. 4, с. 153.
18 Письмо 83, 15 июля 1901 г.
19 Свидетельства для Церкви, т. 1, с. 206, 207.
20 Рукопись 29, 1897 г.
21 Бюллетень Генеральной Конференции, 12 апреля 1901 г.
22 Рукопись 50, 1904 г.
23 Письмо 83, 15 июля 1901 г.
24 Свидетельства для Церкви, т. 2, с. 371.
25 Духовные дары, т. 4, с. 154
26 Свидетельства для Церкви, т. 9, с. 159; ср. также: Рукопись 50, 1904 г.
27 Свидетельства для Церкви, т. 2, с. 371, 372.
28 Духовные дары, т. 4, с. 153.
29 Письмо 5, 25 мая 1869 г.
30 Свидетельства для Церкви, т. 2, с. 371.
31 Христианское воздержание и библейская гигиена, с. 117, 118.
32 Письмо 83, 15 июля 1901 г.
33 Рукопись 11, 1873 г.
34 Рукопись 12, 1873 г.
35 Письмо 63, 26 декабря 1878 г.
36 Письмо 76, 6 июня 1895 г.
37 Письмо 29, 17 января 1904 г.
38 Свидетельства для Церкви, т. 2, с. 370.
39 Цит. по: письмо Артура Л. Уайта к Анне Фрейзиер, 18 декабря 1935 г.
40 Письмо 19с, январь 1892 г.
41 Письмо 12, 15 февраля 1874 г.
42 Наставник молодежи, 31 мая 1894 г.
43 Письмо 76, 6 июня 1895 г.
44 Христианское воздержание и библейская гигиена, с. 117, 118.
45 Письмо 54, 10 июля 1896 г.
46 Там же.
47 Письмо 231, 11 июля 1905 г.
48 Письмо 11а, 19 февраля 1884 г.
49 Письмо 76, 6 июня 1895 г.
50 Письмо 50, 5 февраля 1905 г.
51 Письмо 16, 31 мая 1882 г.
52 «Littlejohn, Wolcott Hackley», SDAE (rev. ed.), 794.
53 Более подробно об этом аспекте см. в монографии Рона Грейбилла Развитие адвентистской мысли в вопросе о чистом и нечистом мясе (Ron Graybill, The Development of Adventist Thinking on Clean and Unclean Meats (White Estate, 1981)).
54 «Scripture Questions. Answered by W. H. Littlejohn,» RH, Aug. 14, 1883, 522.
55 Письмо 13, 24 апреля 1876 г.
56 Письмо 76, 6 июня 1895 г.
57 Письмо 149, 6 августа 1895 г.
58 Письмо 128, 9 июля 1896 г.
59 Письмо 59, 26 июля 1898 г.
60 Служение исцеления, с. 314, 315.
61 Письмо 99, 8 января 1894 г.
62 Рукопись 50, 1904 г.
63 Рукопись 29, 1897 г.
64 Свидетельства для Церкви, т. 2, с. 372.
65 Письмо 50, 5 февраля 1908 г.
66 Свидетельства для Церкви, т. 9, с. 159.
67 T. Housel Jemison, A Prophet Among You (Mountain View, Calif.: Pacific Press Publishing Association, 1955), 445.
68 Oxford American Dictionary, 1980 edition.
69 Письмо 76, 6 июня 1895 г.
70 Свидетельства для Церкви, т. 9, с. 159.
71 Рукопись 15, 1889 г. Ср.: Избранные вести, т. 2, с.338.
72 Наставник молодежи, 31 мая 1894 г.
73 Свидетельства для Церкви, т. 9, с. 163.
74 Там же, с. 159.
75 Служение исцеления, с. 319, 320.
76 Письмо 127, 18 января 1904 г.
77 Рукопись 43а, 1901 г.; записано со слов Елены Уайт ее секретарем Кларенсом К. Крислером. См. также Рукописи 43, 43bI, 43bII и 43bIII.
78 Служение исцеления, с. 316, 317.
79 Richard William Schwarz, John Harvey Kellogg: American Health Reformer (Ph.D. dissertation, University of Michigan, Ann Arbor, 1964), p. 283.
80 Избранные вести, т. 1, с. 48.



Печать статьи Печать статьи

Комментарии закрыты.